17-я стрелковая Бобруйская Краснознаменная дивизия
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 1 из 1
  • 1
Форум » 17 стрелковая дивизия » Судьбы бойцов » Уханов Алексей Владимирович (1312 сп, взводный)
Уханов Алексей Владимирович
КлиоДата: Среда, 09.05.2018, 17:24 | Сообщение # 1
Группа: Администраторы
Сообщений: 293
Репутация: 0
Статус: Оффлайн
Уханов Алексей Владимирович



"Взводным надо бы поставить памятники.."
14 Ноября 2014 08:44

Боевой путь Алексея Уханова начался на Курской дуге в должности помощника командира стрелкового взвода 48-й армии Центрального фронта, которым командовал тогда генерал армии Константин Рокоссовский.Тем, кто воевал, нетрудно представить, что пережили пехотинцы в течение полутора месяцев Курской битвы, продолжавшейся с 5 июля по 23 августа 1943 года. 5 августа 43-го советские войска освободили города Орел и Белгород. Вечером того же дня в Москве впервые за два года войны был дан победный салют. А 23 августа с освобождением Харькова победоносно завершилась битва на Курской огненной дуге.
За мужество и героизм свыше 100 000 советских воинов были награждены орденами и медалями. После битвы под Курском произошел коренной переломом в ходе Великой Отечественной войны.
Позже Уханов воевал на 1-м Белорусском и 1-м Прибалтийском фронтах. Трижды был ранен. Закончил Великую Отечественную войну в Восточной Пруссии.
В звании полковника внутренней службы Алексей Владимирович вышел в отставку из Главного управления исправительно-трудовых учреждений МВД СССР. Он награжден орденами Отечественной войны двух степеней, Красного Знамени, удостоен более тридцати государственных и ведомственных наград.

Алексей Уханов родился 16 октября 1922 года в селе Никитское Тульской области. В се­мье было шестеро детей. В двенадцатилетнем возрасте он уже работал в колхозе как заправский мужик. Окончил семь классов и продолжал крестьянство­вать. В армию его при­звали 7 августа 1941 года – как раз в разгар уборочной страды. Воинский эшелон прибыл в Челябинскую область, где располагались запасные полки и где солдат готовили к от­правке на фронт. Уханов попал в учебный стрелковый батальон, ждал, когда же пошлют на фронт. Однако вместо передовой его на­правили на военный завод – выта­чивать корпусы для снарядов. Сказали, что временно.
«Наступил 1942 год. Чувствую: моя «командировка» затягивается, – вспоминает Алексей Владимиро­вич. – Фашисты уже под Москвой, а я тут ветошью руки вытираю. Напи­сал рапорт об отправке меня на фронт. Отказали. И вдруг приходит письмо от мамы: так, мол, и так, дорогой сынок, твой отец убит под Москвой. Меня, конечно, обу­яла страшная ненависть к фашистам. Снова строчу рапорта один за другим. По­ложительный ответ на них я полу­чил лишь к весне 1943 года.
На станции Змеевка, близ Орла, куда прибыл наш эшелон, кругом были войска – гото­вились к Орловско-Курскому сраже­нию. Меня назначили помощни­ком командира взвода 1019-го стрелкового полка 308-й стрелковой дивизии Центрального фронта, ко­торым командовал Константин Константинович Рокоссовский.
Мы наступали четыре дня подряд. Атаки шли непрерывно, одна за другой. Фашисты отчаянно сопротивлялись и грамотно отсту­пали. Позиции оставляли, ког­да основные силы успевали закре­питься на новых высотах. Полк с трудом продвинулся лишь на трид­цать километров, неся большие по­тери. В атаку иногда ходили без под­держки танков, авиации и артилле­рии – с автоматом да связкой гранат. Противник же тем временем лупил по нам из стволов всех калибров. Казалось, никакого спасения не будет.
Во второй половине августа стояла невыносимая жара, мы изнывали от жажды и ду­хоты, – продолжает свой рассказ фронтовик. – К тому же батальоны окопа­лись на открытой местности. Гитле­ровцы же сосредоточили свои силы за болотом, на опушке леса, и внимательно наблюдали за нашим пере­движением.
Однажды в беседе со мной комбат обмол­вился: «До нашего прихода здесь погибли три полка. Бой будет смер­тельным. Правда, разведка донес­ла, что часть войск гитлеровцы вы­вели вглубь обороны». Моему взво­ду предстояло преодолеть край бо­лота, перемахнуть через завалы де­ревьев и выбить немцев из передних траншей.
Я собрал командиров отде­лений, вместе осмотрели болотце и лесной завал. Стали думать, как обхитрить фашистов. В конце концов решили, что лучше всего продвигаться по болоту не­большими группами, обмотав голо­вы травой. Конец мощной артподготовки оз­начал начало атаки. Взвод пополз по болотцу, поросшему тра­вой. Воды не было, но поверхность под нами буквально «дышала». При приближении к завалам противник открыл шквальный огонь: видимо, заметил странные передвигающиеся «коч­ки».
Болотце мы преодолели с неболь­шими потерями. Чуть позже начали подтягиваться другие подразделения. Это было нам на руку, так как они отвлекали огонь противника на себя. Улучив момент, я передал по цепочке: «Вперед!» И мы разом перемахнули через преграду. Перед нами – траншеи, фашисты, а прямо передо мной, метрах в пяти, – обер-лейтенант прицеливается из «Вальтера». Выстрелил и... промахнулся – пуля просвистела у самого моего  затылка. Я мгновенно упал. Офицер, видимо, подумал, что «рус капут!», и юркнул в окоп. Вслед гитлеровцу я бросил гранату. Взрыв разнес укрытие вместе с фашистом. Гранатами и автоматами мы расчистили путь ко второй линии обороны – часть солдат уничтожили, часть разбежалась по лесу.
Командир полка наблюдал за нашими действиями и был восхищен натиском подчиненных. После боя он вызвал меня в штаб, обнял и сказал: «Взводный, ты совершил подвиг. Надо было бы представить тебя к званию Героя Советского Союза. Да видишь, какая обстановка? Настоящая Огненная дуга. И волокита с этим званием будет большая. Получишь орден Красного Знамени – жди». И действительно, вскоре я его получил. Это была первая боевая награда, полученная на Курской земле.
В двадцатых числах августа 1943 года завершилась битва на Огненной дуге. Враг потерпел сокрушительное поражение. Наш стрелковый полк вывели на кратковремен­ный отдых и пополнение. Готовилась операция по освобож­дению Белоруссии. Нашу 48-ю армию передали сначала 1-му Белорусскому, а затем 2-му Бело­русскому фронту. На белорусской земле мы встретились с не менее, чем на Орловском направлении, ожесто­ченным сопротивлением врага, но у нас уже был боевой опыт. Теперь мы не лезли напролом, в лоб, а больше действовали скрытыми маневрами. Не обходилось, конечно, без атак и контратак.
Однажды в течение дня гитлеровцы триж­ды атаковали нас. Отобьем одну огневую вол­ну – накатывается другая, за ней третья, с еще большей огневой мо­щью. Гитлеровцев положили несть числа, и они изрядно нас потрепа­ли. Мой взвод уменьшился ровно наполовину. Сам я был тяжело ра­нен. В медсанбат меня доставили после затишья, а осколок снаряда удаляли уже в гос­питале. После выздоровления – снова полк, где мне сообщили, что я награжден орденом Отечественной войны I-й степени.
Бои продолжались, а с ними – и потери. Я даже не успевал тол­ком познакомиться со своими сол­датами, как они погибали. Взвод пополнялся за счет муж­чин старшего возраста, но не об­стрелянных.
После изматывающих атак нео­жиданно наступило затишье. Меня вызвал командир полка: «Пришел приказ об откомандировании тебя на курсы младших лейтенантов. Завтра в путь-дорогу. И возвращайся, будем ждать». Мне не хотелось расста­ваться с боевой обстановкой: притерся, свыкся. Да и горечь за гибель отца не улеглась. Но приказ есть приказ.
Учеба давалась мне легко, то, о чем рассказывали преподаватели, бое­вые офицеры, я уже успел испытать на себе. Тем не менее, стремился взять от них все, что могло пригодить­ся на передовой. Пять месяцев учебы показались вечностью.
Родной полк, конечно, ушел далеко на за­пад, но мне не пришлось догонять его. Разворачивались горячие бои за освобождение Прибалтики. Я попал в 1312-й стрелковый полк  взводным.
Враг отчаянно сопротивлялся, но уже по всему чувствовалось – агонизируют гитлеровцы. Поэтому сравнительно быстро мы очистили от них Литву, Латвию и Эстонию, а затем взяли в клещи Кенигсберг. От безысходного положения фашисты сникли и стали сдаваться».
Война закончилась, но служба для многих офицеров продолжа­лась. Кавалер ордена Красного Знамени и двух орденов Отече­ственной войны старший лейтенант Алексей Уханов возвратился в Мос­кву летом 1946 года. Длительное время служил старшим оперуполно­моченным в центральном аппарате МВД СССР, а затем руководил круп­ным подразделением в Магадане.
«До сих пор поражаюсь, как я остался жив! – удивляется Алексей Владимирович. – Коман­дира стрелкового взвода могли убить если не в первом, то во втором бою – непременно. А я участвовал в десятках сражений – и ничего. Какой ангел меня хранил?
На фронте трудно всем, но мне кажет­ся, одна из самых тяжелых нош до­сталась нам, командирам взводов стрелковых подразделений. В бою для нас всегда была уготована первая пуля. Взводным надо бы поставить памятники на каждом шагу! Насколько мне известно, в России нет ни одного такого памятни­ка…»





https://ветеран.мвд.рф/Novosti/item/2809684/
Прикрепления: 4372268.jpg(60.3 Kb) · 6767213.jpg(120.7 Kb) · 4295897.jpg(144.8 Kb)
 
Форум » 17 стрелковая дивизия » Судьбы бойцов » Уханов Алексей Владимирович (1312 сп, взводный)
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск: